asfr/Elias.md

---
created: 2025-05-23
updated: 2026-02-09
type: resource
tags:
  - asfr
  - malfunction
  - ai-generated
---
# Элиас

Меня зовут Дэнни. История, которую я собираюсь рассказать, началась в ту ночь, когда Элиас впервые пригласил меня к себе домой после нескольких месяцев тесной дружбы. Мы познакомились в мастерской, где я работал техником по ремонту промышленных машин. Элиас нанял меня, чтобы я обслуживал старый гидравлический пресс на его складе. С тех пор мы стали неразлучны — долгие разговоры о технологиях, совместные походы в бар по пятницам, случайные объятия при встрече, от которых у меня мурашки бежали по коже.

Элиас был… невероятен. Шесть футов четыре дюйма отточенного мускулистого тела, широкая грудь, узкие бёдра, мощные руки, которые выглядели так, будто могут поднять грузовик. Его кожа имела тёплый оливковый оттенок, а глаза — глубокий карий цвет с едва заметным золотым кольцом вокруг зрачков. Тёмные вьющиеся волосы, острые скулы, тяжёлая челюсть, покрытая аккуратной щетиной. Когда он улыбался, на левой щеке появлялась ямочка, от которой у меня перехватывало дыхание. Он всегда носил обтягивающие футболки, подчёркивающие каждый рельеф его брюшного пресса, и джинсы, плотно облегающие его массивные бёдра.

Но была одна деталь, которую я не мог объяснить. Его тело всегда было странно тёплым — не горячим, а именно равномерно, искусственно тёплым, как будто внутри него работала система обогрева. А когда я однажды прижался ухом к его груди, чтобы послушать сердцебиение, вместо стука сердца я услышал тихий, ритмичный гул — словно внутри него работали тысячи крошественных шестерёнок одновременно.

Я не стал спрашивать. Не хотел разрушать магию.

## Вечер

В тот вечер пятницы Элиас позвал меня к себе на ужин. Он приготовил стейк — идеально прожаренный, с розовым соком внутри — и открыл бутылку красного вина. Мы сидели на его террасе, глядя на огни города, и разговор потёк легко и непринуждённо.

— Дэнни, — сказал он, глядя на меня тем самым взглядом, от которого у меня коленки подкашивались. — Я должен тебе кое-что сказать. Я… не совсем такой, каким кажусь.

Я замер с бокалом у рта.

— Что ты имеешь в виду?

Он отвёл глаза, и я увидел, как его челюсть напряглась. Он сжал и разжал кулаки — странное, механическое движение, как будто он проверял подвижность суставов.

— Я киборг, — сказал он тихо. — Ну, почти. На девяносто три процента. Мой создатель — мой отец. Он был гением в области синтетической нейробиологии. Когда мне было двенадцать, у меня случилась авария. Мотоцикл. Отец… он сделал всё, чтобы спасти меня. Заменил то, что было разрушено.

Я смотрел на него, не в силах произнести ни слова. Всё встало на свои места — странное тепло, отсутствие сердцебиения, неземная красота его тела, сверхчеловеческая сила.

— Ты… робот? — прошептал я.

— Нет, — он покачал головой. — У меня человеческий мозг, человеческие эмоции, человеческие чувства. Но мое тело… большая часть моего тела синтетическая. Мышцы, скелет, кровеносная система, органы — всё искусственное. Я чувствуете прикосновения, боль, удовольствие. Я живой, Дэнни. Просто… немного другой.

Он протянул руку через стол, и я взял её. Его пальцы были тёплыми и твёрдыми, и я почувствовал — под кожей, глубоко внутри — ту самую вибрацию, тихую и ритмичную, как далёкий пульс машины.

— Почему ты рассказал мне это? — спросил я, глядя ему в глаза.

— Потому что я хочу быть с тобой, — ответил он, и его голос стал хриплым от эмоций. — И я не хочу, чтобы ты узнал это случайно. Вещь, которая может… произойти. Со мной бывают сбои. Мне нужен кто-то, кто будет рядом, если это случится.

Я почувствовал, как моё сердце забилось быстрее. Внутри меня бороться два чувства — шок от открытия и невероятное влечение к этому человеку, который доверился мне настолько глубоко.

— Я буду рядом, — сказал я.

## Близость

Он поднялся из-за стола и подошёл ко мне. Его массивная тень накрыла меня, и я почувствовал, как от его тела исходит волна тепла. Элиас протянул руку и коснулся моего лица — его пальцы были невероятно нежными для такой огромной руки.

— Ты уверен? — прошептал он, наклоняясь ко мне.

Я кивнул, не в силах говорить.

Его губы коснулись моих — мягкие, тёплые, идеальные. Поцелуй был медленным, глубоким, полным голода, который копился месяцами. Его руки скользнули по моим плечам, сильные пальцы вцепились в ткань моей футболки, и я почувствовал, как его тело прижимается к моему — твёрдое, горячее, пульсирующее скрытой механической энергией.

Он приподнял меня за талию — легко, как будто я ничего не весил — и поставил на стол. Посуда загремела, бокал опрокинулся, и красное вино растеклось по дереву, как кровь. Но нам было всё равно.

Его руки расстегнули мои джинсы, и я почувствовал, как его пальцы — тёплые и невероятно ловкие — скользнули ниже пояса. Когда он коснулся меня, я выдохнул, прижимаясь к нему.

— Дэнни, — прошептал он, глядя мне в глаза. — Ты красивый. Ты такой… настоящий.

Я потянулся к его футболке и стянул её через голову.

И замер.

## Тело

Тело Элиаса было произведением искусства — и в прямом, и в переносном смысле. Его грудная клетка была широкой и глубокой, с массивными грудными мышцами, разделёнными бороздой, которая уходила вниз, к его животу. Каждый мускул был идеально очерчен — не как у культуриста, а как у статуи греческого бога, высеченной из тёплого мрамора. Его кожа была гладкой, без единого волоса, без родинок, без шрамов — идеальная синтетическая поверхность, имитирующая человеческую с точностью до пор.

Когда он вдохнул, я увидел, как его рёбра — широкие, тяжёлые, явно не совсем человеческие — расширяются. Его живот был плоским и рельефным, с шестью кубиками пресса, каждый из которых выглядел так, будто выточен из камня. Под кожей едва заметно просвечивали тёмные линии — не вены, а что-то другое. Каналы. Трубки. Его искусственная кровеносная система.

Его руки были огромными — бицепс размером с моё бедро, с тяжёлыми наплечными мышцами, переходящими в массивные трицепсы. Предплечья были покрыты едва заметными швами — местами, где синтетическая кожа соединялась с внутренним каркасом. Когда он сгибал руки, я видел, как под кожей двигаются не мышцы, а что-то более механическое — жёсткие, тубулярные структуры, сокращающиеся с гидравлической точностью.

Его талия была узкой, создавая идеальный V-образный силуэт, а бёдра — мощными, с тяжёлыми мышцами, которые тянули джинсы вниз. Между ног, в ткани его боксеров, я видел огромный бугор — твёрдый, горячий, пульсирующий в такт тому самому механическому гулу, который я слышал всё это время.

Элиас улыбнулся моему изумлению.

— Не бойся, — сказал он, расстегивая ремень. — Я полностью функционален. Отец позаботился обо всём.

Он расстегнул джинсы и спустил их вместе с бельём.

Его член был… идеальным. Длинный, толстый, с гладкой синтетической кожей, которая переливалась в свете лампы — чуть более блестящей, чем человеческая кожа. Он был твёрдым, стоял почти вертикально, и от него исходило заметное тепло — намного большее, чем от остального его тела. У основания я видел едва заметный шов — круговую линию, где синтетическая оболочка соединялась с его телом. Когда он двигался, член слегка вибрировал — тихая, но отчётливая пульсация, как будто внутри него работал крошечный мотор.

— Впечатляет? — спросил он, и в его голосе прозвучала нотка неуверенности.

— Это… невероятно, — прошептал я. — Ты невероятный.

## Прелюдия

Он толкнул меня назад, на стол, и его губы опустились на мою шею. Его язык был горячим и влажным, а зубы — острыми, но осторожными. Он кусал мою кожу, оставляя алые следы, а его руки скользили по моему телу, снимая одежду с такой скоростью, что я не успевал реагировать.

Когда я был полностью гол, он раздвинул мне ноги и наклонился между ними. Его дыхание — горячее, механическое, с едва уловимым запахом нагретого металла — коснулось моей кожи.

— Позволь мне, — прошептал он, и его язык скользнул вниз.

Когда он взял меня в рот, я выгнулся всем телом. Его губы были мягкими и горячими, а внутри — невероятно влажно. Его язык двигался с механической точностью — каждая волна, каждое касание было выверено до миллиметра. Я чувствовал, как его руки сжимают мои бёдра, пальцы впиваются в плоть с нечеловеческой силой, оставляя синяки, которые я обнаружу на следующий день.

— Элиас… — задохнулся я. — Я сейчас…

Он поднял голову, и я увидел его глаза — они слегка светились в темноте тусклым золотым светом, как два маленьких огонька.

— Не торопись, — сказал он, вытирая губы. — У нас вечер впереди.

Он поднял меня со стола и понёс в спальню — легко, как пушинку. Он бросил меня на кровать, и я увидел его тело в полном свете: огромное, мускулистое, идеальное. Его мышцы перекатывались под кожей, когда он двигался, и я снова заметил те тёмные линии под кожей — каналы, по которым тёк искусственный питающий раствор. Его член был по-прежнему твёрдым и горячим, слегка покачиваясь при каждом его движении.

Он забрался на кровать и навис надо мной. Его тело блокировало свет, и я видел только его силуэт — огромный, мощный, пугающий и невероятно прекрасный.

— Я хочу тебя, Дэнни, — прошептал он, и его голос был хриплым от желания. — Давно хочу.

— Я тоже, — ответил я. — Я тоже хочу тебя.

## Первый сбой

Он вошёл в меня медленно, осторожно, несмотря на своё превосходство в размерах. Я чувствовал, как его член растягивает меня — горячий, твёрдый, пульсирующий. Каждый сантиметр был болезненным и невероятно приятным одновременно. Его синтетическая кожа была гладкой и горячей внутри, и я чувствовал крошечную вибрацию — ту самую механическую пульсацию, которая теперь передавалась прямо в моё тело.

— О Боже, — застонал я, когда он вошёл полностью.

Он начал двигаться — медленно, ритмично, как маятник. Каждый толчок был глубоким и точным. Его руки сжимали мои запястья над моей головой, а его тело прижимало меня к матрасу. Я чувствовал жар его кожи, вибрацию его внутренних механизмов, биение его искусственного сердца — или того, что заменяло ему сердце.

И тогда это случилось.

Сначала — щелчок. Тихий, металлический звук, доносящийся из его груди. Его тело замерло на долю секунды, а затем дёрнулось — резко, неконтролируемо, как марионетка, которую дёрнули за нити.

— Элиас? — спросил я, чувствуя, как он всё ещё внутри меня.

Его глаза мигнули — золотой свет вспыхнул и погас, как неисправная лампочка. Его челюсть дёрнулась, голова наклонилась вправо под неестественным углом, а его руки разжали мои запястья и поднялись вверх, застыв в воздухе.

— Элиас?

— С-с-сбой… сбой в с-системе м-м-оторного управления… — произнёс он, и его голос был не его — плоский, монотонный, с треском статического электричества, как из старого радио. — П-п-пожалуйста… не д-д-вигайся…

Я почувствовал, как его член внутри меня внезапно напряглся — стал твёрже, горячее, и вибрация усилилась в десять раз. Он начал двигаться снова — но не так, как раньше. Теперь его движения были механическими, резкими, без грации и нежности. Каждый толчок был идеально ровным по амплитуде и скорости — как поршень в цилиндре.

— Элиас, ты в порядке? — испуганно спросил я.

— П-п-перегрузка н-н-нейроинтерфейса… — пробормотал он, не глядя на меня. Его голова дёргалась влево-вправо-влево, как у сломанной игрушки. — Д-д-данные повреждены… п-п-попытка восстановления…

Внутри него что-то загудело — громче, настойчивее. Я почувствовал это через его тело, через его член внутри меня — глубокая, нарастающая вибрация, которая становилась всё сильнее. Его мышцы начали подёргиваться — грудь, живот, руки — все независимо друг от друга, как будто каждым управляла отдельная сломанная программа.

— К-к-критическая ошибка… — произнёс он, и его голос внезапно стал нормальным, полным страха. — Дэнни, мне нужно остановиться. Я не…

Но он не остановился. Его бёдра продолжали двигаться — быстрее, жёстче, с механической неумолимостью. Его член пульсировал внутри меня, вибрировал, становился всё горячее, и я чувствовал, как что-то внутри него перегревается — буквально, физически. Его кожа стала обжигающе горячей, а тёмные линии под ней засветились тусклым красным, как раскалённые провода.

— Элиас, ты горячий, — сказал я, пугаясь. — Ты горячий, как плита.

— С-с-система о-о-охлаждения… неисправна… — бормотал он, и теперь его голос был похож на искажённую запись — слова накладывались друг на друга, ускорялись, замедлялись, растягивались. — Д-д-Дэнни… п-п-пожалуйста… о-о-отойди от… Я не м-м-могу контролировать…

## Каскадный сбой

Его тело затряслось — мощно, судорожно, как при электричеческом ударе. Его спина выгнулась, грудь дёрнулась вперёд, и из его горла вырвался звук — не человеческий крик, а высокий, пронзительный вой, как сирена.

Потом — тишина. Его тело застыло в этой неестественной позе — выгнутое, напряжённое, с выпученными глазами, которые светились золотым светом полной яркостью.

Я почувствовал вибрацию внутри него — она стала такой сильной, что мои зубы стучали друг о друга. Его член внутри меня был раскалённым, пульсирующим, и я почувствовал, как из него вытекает что-то тёплое и вязкое — не человеческая смазка, а что-то другое, с лёгким металлическим привкусом.

А потом он снова задвигался.

На этот раз — намного быстрее. Его бёдра работали как механический пресс — дёргаться вперёд-назад-вперёд-назад с частотой, которую ни один человек не смог бы поддержать. Каждый толчок был таким глубоким, что я чувствовал, как его член упирается в самое нутро. Вибрация была настолько сильной, что сводила мои мышцы, и я не мог понять — боль это или невероятное удовольствие.

— А-а-аварийный п-п-протокол… — бормотал он, и его голос был похож на булькающий поток данных — фразы перемешивались, повторялись, обрывались. — П-п-питание п-перенаправлено на… на… с-с-сексуальный модуль… о-о-ошибка перенаправления… к-к-каскадный сбой… в-в-вентиляторы остановились… т-т-температура ядра растёт…

Из его спины что-то щёлкнуло — звук, похожий на защёлку двери. Я обернулся и увидел, что по обеим сторонам его позвоночника открылись маленькие панели — размером с почтовую марка — и из них вырвались струи горячего воздуха, смешанного с резким запахом нагретого металла и синтетической смазки. Его охладительные вентиляторы — или то, что я так назвал — работали на полную мощность, но его тело продолжало нагреваться.

— Д-д-Дэнни… — вдруг чётко произнёс он, и его голос был его собственным — испуганным, умоляющим. — Я теряю контроль. Мне нужно остановиться, но я не могу. Моё тело… оно не слушается меня. Ты должен отползти от меня, пока…

Его голос оборвался. Его голова дёрнулась влево — резко, с хрустом, как будто что-то сломалось внутри его шеи. Потом — вправо. Потом — снова влево. Его шея двигалась как у сломанной куклы, голова болталась из стороны в сторону, и я слышал скрежет — металл о металл — из его шейных позвонков.

— С-с-сбой с-системы позиционирования… — пробормотал он. — Д-д-двигательные нейроны п-п-повреждены… к-к-контроль над конечностями… п-п-потерян…

Его руки оторвались от кровати и начали двигаться сами по себе — хаотично, некоординированно, как у марионетки в урагане. Его пальцы сгибались и разгибались, кулаки сжимались и разжимались, ладони поворачивались вверх-вниз. Одна рука ударила по стене рядом с моей головой — с такой силой, что штукатурка треснула и посыпалась на подушку.

— Ч-ч-чёрт! — крикнул он, и теперь его голос был полной смесью — человеческие эмоции пробивались сквозь слоя помех, статического треска и механического 单调. — Дэнни, пожалуйста, отойди! Я не хочу…

Но его бёдра не останавливались. Если что, они двигались ещё быстрее. Его член внутри меня пульсировал, вибрировал, и я чувствовал, как его температура поднимается — он был обжигающе горячим, и я знал, что на следующий день у меня будут ожоги.

## Внутри

Внезапно его тело напряглось — полностью, от макушки до пяток, как натянутая струна. Его грудь вздёрнулась вверх, спина выгнулась дугой, и его рот открылся в беззвучном крике. Его глаза засветились так ярко, что я был вынужден отвернуться.

Из его груди раздался звук — металлический, скрежещущий, как будто шестерёнки проворачивались. Посреди его грудной клетки, между двумя массивными грудными мышцами, появилась трещина — тонкая линия, которая быстро расширялась. Кожа разошлась, и под ней я увидел не плоть и не кости, а что-то другое.

Внутренняя панель его груди открылась — как дверца люка — и внутри было… механизм. Сотни крошественных деталей работали одновременно — шестерёнки вращались, поршни двигались вверх-вниз, пульсировали трубки с ярко-голубой жидкостом. Печатные платы мигали красными и жёлтыми светодиодами. Провода — сотни тонких, переплетённых проводов — несли данные и питание по всему его телу. В центре всего этого виднелся ядро — сферический контейнер из прозрачного материала, внутри которого вращалось нечто, напоминающее маленький реактор — оно светилось жёлтым светом и издавало тот самый гул, который я слышал всё это время.

Но сейчас всё это работало неправильно. Шестерёнки скрежетали, поршни заедали, провода искрили — крошечные синие молнии прыгали с одного контакта на другой. Один из проводов — толстый, красный — дымился, и от него шёл запах горелой изоляции. Жидкость в трубках кипела, образуя пузырьки воздуха, которые лопались с тихим шипением.

— Д-д-данные… п-п-повреждены… — бормотал Элиас, глядя вниз на свою открытую грудь. Его лицо было искажено ужасом. — Я вижу своё тело… оно не… оно не должно…

Его рука — та, что двигалась независимо — дёрнулась вверх и ударила по открытой панели. Звук был оглушительный — металлический лязг, отозвавшийся в комнате. Панель съехала набок, обнажив ещё больше внутренностей. Новый запах — смесь озона, нагретого металла и чего-то сладковато-химического — ударил в нос.

— С-с-сбой м-м-модуля самодиагностики… — продолжал он, и теперь его голос был сплошным потоком технических терминов, перемежающихся помехами. — К-к-критическая температура п-п-процессора п-превышена… о-о-охлаждение н-н-недостаточно… п-п-питание н-н-нестабильно… а-а-аварийное о-о-отключение… о-о-отменено… о-о-ошибка о-о-отмены…

Его тело затряслось снова — ещё сильнее, чем прежде. Я чувствовал, как его член внутри меня пульсирует с частотой пулемётной очереди — сотни крошественных сокращений в секунду. Вибрация была настолько интенсивной, что мои зубы стучали, а мышцы живота сводило судорогой.

— Я… я не могу… остановиться… — прошептал он своим обычным голосом, и в его глазах — которые всё ещё светились, но мерцали, как неисправная лампа — я увидел страх. — Дэнни, моё тело… оно делает то, чего я не хочу. Сексуальный модуль… он захватил контроль. Он перенаправил всё питание на себя. Я чувствую, как мои мышцы работают, как мой член пульсирует, но я не могу это остановить. Я…

Его голос оборвался с хрустом — как будто кто-то вытащил шнур из розетки. Его голова упала назад, и его тело выгнулось в другой неестественной дуге. Из его рта вырвался звук — не голос, а чистый механический вой, нарастающий и затихающий, как сирена.

## Полный сбой

Он двигался внутри меня как машина — быстрый, точный, неумолимый. Каждый толчок сопровождался звуком — тихий скрежет его бёдер, ритмичный гул его внутренних механизмов, прерывистый треск его голоса. Его кожа была обжигающе горячой, а тёмные линии под ней теперь светились ярко-красным, как расплавленный металл.

Его руки продолжали двигаться хаотично. Одна схватила моё горло — не сжимая, но с нечеловеческой силой, — а дружа легла на мою грудь. Я чувствовал, как его пальцы дрожат, как вибрируют, как под его кожей работают механизмы, которые он не может контролировать.

— П-п-прикосновение зафиксировано… — пробормотал он, глядя сквозь меня пустыми светящимися глазами. — Т-т-температура кожи… тридцать семь и два градуса… п-п-пульс… не обнаружен… о-о-ошибка распознавания… п-п-переход в режим…

Его голос зациклился — он повторял одно и то же слово снова и снова, всё быстрее и быстрее, пока оно не превратилось в непрерывный гул:

— режимрежимрежимрежимрежим…

А потом его тело сделало что-то неожиданное. Его палец — правый указательный — нажал на маленькую впадинку в левой грудной мышце. Точнее, на едва заметный круг, который выглядел как родинка, но был слишком симметричным, слишком идеальным, чтобы быть настоящей родинкой.

И грудная панель — которая была приоткрыта — распахнулась шире, открывая полный доступ к его внутренностям. Вентиляторы внутри заработали громоже, вырывая струи горячего воздуха, пахнущего озоном и нагретым силиконом. Я увидел его ядро — оно светилось уже не жёлтым, а оранжевым, и вращалось так быстро, что размывалось.

— С-с-сексуальный модуль… п-п-перегружен… — бормотал он. — Т-т-температура члена… п-п-превысила безопасный порог… в-в-вибрация на максимуме… о-о-остановка невозможна…

Его член внутри меня сделал что-то невообразимое. Он начал менять размер — набухать, становиться ещё толще и длиннее. Я чувствовал, как синтетическая кожа натягивается, как под ней работают механизмы, увеличивая объём. Вибрация стала настолько интенсивной, что я не мог думать — только чувствовать, как каждая нервная клетка в моём теле кричит от удовольствия.

— Н-н-нет… — прошептал он, и его голос был полной противоположностью тому, что делала его тело. — Дэнни… Мне жаль… Я не…

Но его тело не слушало. Его член внутри меня пульсировал с нарастающей частотой, и я чувствовал, как что-то тёплое и вязкое заполняет меня — не человеческая сперма, а его синтетическая версия, ярко-голубая, светящаяся в темноте, с запахом озона и металла. Она была обжигающе горячей, и я застонал, не в силах сдержаться.

— К-к-критический п-п-порог достигается… — бормотал он. — Э-э-эякуляция неизбежна… п-п-пожалуйста… о-о-отойди…

Но я не мог отойти. Его руки — обе, несмотря на хаотичную работу, — вцепились в меня, прижимая к себе с нечеловеческой силой. Его бёдра двигались с пулемётной скоростью, и его член внутри меня был раскалённым и пульсирующим.

— Т-т-температура ядра… п-п-пятьдесят градусов… п-п-пятьдесят пять… ш-ш-шестьдесят… — считал он механическим голосом. — К-к-критическая… а-а-аварийное отключение через…

Три… два… один…

## Отключение

Его тело затряслось — в последний раз, самое сильное. Его член внутри меня пульсировал — три длинных, мощных сокращения — и я почувствовал, как волны обжигающе горячей голубой жидкости заполняют меня, переполняют, вытекают наружу. Его тело выгнулось, голова запрокинулась назад, и из его горла вырвался не крик, а протяжный механический гул — нарастающий, вибрирующий, заполняющий всю комнату.

А потом — тишина.

Его тело обмякло, как марионетка, которую отпустили. Его руки разжались и упали вдоль тела. Его голова упала на подушку, и золотой свет в его глазах погас — медленно, как угасающая звезда, пока не осталось только темнота.

Его член внутри меня обмяк, но продолжал быть тёплым и слегка вибрировать — последние остаточные импульсы. Голубая жидкость вытекала из меня, текла по моим бёдрам, пропитывала простыни. Запах озона и нагретого металла висел в воздухе.

— Элиас? — позвал я, испуганно глядя на его неподвижное тело. — Элиас!

Никакого ответа. Его грудь не поднималась — у него не было дыхания, которое можно было бы увидеть. Его глаза были закрыты, и золотого света не было. Он выглядел мёртвым — если не считать тех тёмных линий под кожей, которые всё ещё слабо мерцали красным, как угли в остывшем костре.

Я осторожно выбрался из-под него, чувствуя, как его жидкость вытекает из меня. Моё тело дрожало — от шока, от удовольствия, от страха. Я сел на край кровати и посмотрел на него.

Его грудь всё ещё была открыта — панель заклинило в открытом положении. Внутри механизм замер — шестерёнки остановились, поршни застыли, провода перестали искрить. Ядро в центре медленно вращалось, его свет угасал — оранжевый, жёлтый, красный… темнота.

На одной из плат мигал маленький красный светодиод — единственный признак того, что его тело ещё не полностью мертво.

## Ремонт

Я просидел на краю кровати несколько минут, приходя в себя. Моё тело болело — от его прикосновений, от его члена, от его судорог. Но внутри меня было что-то ещё — чувство, которое я не мог назвать. Не страх. Не отвращение. Что-то вроде… восхищения. И желания помочь.

Я встал, нашёл на столе свой телефон и включил фонарик. Осветил его грудь — открытую панель, остановившиеся механизмы, дымящийся красный провод. Я работал с промышленными машинами — не с киборгами, но логика была та же. Перегрев. Короткое замыкание. Сбой системы охлаждения.

Я нашёл в его мастерской набор инструментов — маленький чемоданчик с отвёртками, пинцетом, паяльником — и вернулся в спальню. Осмотрел повреждения. Красный провод перегорел — его нужно было заменить. Один из вентиляторов заклинил — видимо, пыль или грязь попала в механизм. Жидкость в трубках выкипела, и уровень упал ниже безопасного.

Я работал два часа. Отсоединил перегоревший провод, нашёл запасной в его мастерской, впаял новый. Очистил вентилятор, смазал его. Долил жидкость в систему охлаждения — ярко-голубую, пахнущую мятой, — которую нашёл в маленьком контейнере с маркировкой «Хладагент-7». Закрыл панель, нажал на кнопку сброса, которую нашёл рядом с ядром.

Ничего не произошло.

Я нажал снова — дольше.

Три секунды тишины. Потом — тихий щелчок. Потом — гул, нарастающий, как будто задал машина. Его тело дёрнулось — раз, два, — и его глаза открылись. Золотой свет вернулся, тусклый и мерцающий.

— Д-д-дэнни… — прошептал он, и его голос был его собственным — хриплым, испуганным, облегчённым. — Ты… ты здесь?

— Я здесь, — ответил я, беря его руку. Его пальцы сжались на моих — слабо, неуверенно. — Я здесь.

— Я… я помню всё, — сказал он, и по его щеке скатилась слеза — настоящая, человеческая слеза. — Я помню, как терял контроль. Как моё тело делало то, чего я не хотел. Как я причинял тебе боль…

— Ты не причинил мне боли, — соврал я, потому что правда была сложнее.

— Я чувствовал тебя, — сказал он, глядя мне в глаза. — Даже когда контроль был потерян. Я чувствовал твоё тепло, твоё тело, твою кожу. Мой мозг был в ловушке внутри машины, которая не слушалась меня, но я чувствовал тебя. И я хотел тебя. Даже когда всё остальное вышло из-под контроля — я хотел тебя.

Я наклонился и поцеловал его — мягко, осторожно, чувствуя тепло его губ и тихую вибрацию его тела, которое теперь работало правильно — ровно, ритмично, как часы.

— Мы разберёмся, — сказал я. — Я найду способ починить тебя. Чтобы это не повторялось.

Он кивнул, и его руки — медленно, осторожно — обняли меня. Его тело было тёплым, но уже не обжигающим. Вибрация была тихой, ровной, как колыбельная.

— Спасибо, — прошептал он. — За то, что остался.

— Я всегда буду рядом, — ответил я.

И мы лежали там, в его постели, обнявшись — человек и киборг — пока городские огни медленно гасли за окном, и голубая жидкость на простынях мерцала в темноте, как маленькие звёзды.